ФЭНДОМ



— Похоже, вы действительно любите книги, — вдруг произнёс прелестный голос.
Я запрокинул голову и увидел нависшую надо мною юную девушку — очень красивую. Пожалуй, ей было пятнадцать-шестнадцать лет, как и мне самому. У неё было стройное тело и вздёрнутый носик… и длинные волнистые светлые волосы. Блондинка… в моём родном краю блондинок и не встретишь.
Я прищурился, рассматривая золотистые локоны; затем взглянул ей в глаза и захлопнул книгу:
— Не люблю. Терпеть не могу читать.
И она улыбнулась. Я нашёл эту улыбку поистине безобидной.
— Боже~ Ну и врунишка же вы. Зачем же тогда вы каждый день ходите в библиотеку?
— Потому что больше некуда идти, — пожал я плечами.
— Неужели нет? Ах-хах! Впервые слышу, чтобы в Стоуле, величайшем из северных государств, не было куда пойти.
— Вот как?
— Ну конечно. Есть множество мест, где можно поиграть…
— Много?
— Да. Весьма.
Моя улыбка, в отличие от её невинной усмешки, была натянутой.
— Ну, раз в этом вашем Стоуле столько интересных местечек, то что вы делаете здесь, в библиотеке?
— Дело в том, что…
Вдруг она нахмурилась и, похоже, немного смутилась. Но взор её оставался внимательным.
— …вы, кажется, тот, кто мне нужен.
— Оу…
— Ну и ответ...
— Продолжайте, я заинтригован. Вы привлекательны, и у вас очень красивые волосы.
Уголки её губ вновь разошлись в беззаботной улыбке. По лицу её стало ясно, что она сознаёт, насколько хороша внешне.
— Никто раньше не хвалил мои волосы… — Она дотронулась до своих локонов. — Разве они…
— Красивые. И ваше платье — тоже.
Она покраснела, её глаза заблестели. Я разглядывал её лицо, причёску, наряд… и вспоминал свой родной город. Небольшой посёлок, на крайнем севере самого северного края… Там рождались люди с редчайшим цветом волос — розовым. И у меня, и у всей моей семьи, и у друзей были такие волосы. Попробуй найди там другие!
Я никогда не встречал девушек с золотыми волосами. И поэтому я с первого взгляда был очарован этой незнакомкой. И, глядя на неё, вспоминал большую армию, которая внезапно вторглась в наше поселение; и моего отца, чью голову срубили с плеч; и мою мать и деревенских девушек, которых взяли в плен и, надругавшись, умертвили; и светловолосого короля империи Стоул, Фэннена Дараса, который приказал нам сдаться.
Я узнал тогда, что вся знать этой империи Стоул щеголяет светлыми причёсками. Блондин — значит, благородный.
И выходит, эта девушка — дворянка. Её одежда и украшения выглядели дорого.
— Вот ваши волосы, — восторженно прощебетала она, — это настоящая редкость. Никогда не видела человека с розовыми волосами.
— Совсем никогда?
— Совсем.
— Вы находите их странными?
— Нет. Очень красивыми.
— Ну ничего себе… Вот это да. Меня считают красивым! — вскинул я руки в шутливом жесте, и девушка засмеялась.
— Ах-ха-ха! Вы такой интересный человек…
Я улыбнулся в ответ этой невежественной, глупой дамочке, которая не знала, кто я, и не знала, что сотворили с моей жизнью такие, как она.
Я — заложник.
Я — сын лидера Северной группы, Ройла Эдиа. Я — пешка, которую Стоул держит на прицеле, чтобы мои соотечественники не делали глупостей. Меня и старших сыновей именитых семей Пентест и Орла держат в плену вот уже целых три года; мы считались знатными, пожалуй.
— Ну не муравьи же мы.
— А?
— Эм… если вы плохо изучали историю, то в этом нет ничего такого.
— Почему вы так полагаете? — недоуменно спросила она.
— Знаете ли вы о Гастарке? — ответил я вопросом на вопрос.
— О Гастарке?
— Похоже, не знаете.
— Эй… Это не так, кое-что я слышала о нём. Это был край под гнётом дворянина Ройла Эдиа, который собирал с подданных огромный налог, не так ли? Они были освобождены армией Стоула несколько лет назад. Поговаривают, те люди так страдали…
Что ж, эта перековерканная версия была изложена в летописной книге, известной среди стоульцев. Именно эту отвратительную, лживую книжонку я читаю сейчас. Солдаты Стоула — вот кто был повинен во всех злодеяниях, в убийстве моего отца, унижении женщин и разграблении наших семей. До их появления Гастарк существовал как мирное, благостное поселение.
А девушка всё не могла понять:
— Зачем вы спрашиваете об этом?
— О, просто потому, что я сейчас читаю о Гастарке, — показал я ей идиотскую книгу.
— Ах! — Её глаза распахнулись. — Неужели вы знаменитый историк?
— Конечно, нет! Я ненавижу какую бы то ни было историю.
— Ах!~
Она сомневалась. Я продолжал:
— Во всех учебниках истории написаны одни и те же скучные вещи. Тысячи глав авторы тратят на то, чтобы рассказать о людях, которые развязали войну, и о людях, которые в этой войне погибли. И глупое человечество, даже читая всё это, не желают учиться на своих же ошибках, они следуют своим страстям, желаниям, жажде, которую не утолить никогда. Я хочу, хочу, хочу не этого! — Я глубоко вдохнул, ощущая, что сбросил тяжёлый валун со своей души.
А глупая дворяночка, состроив строгое, неподходящее ей лицо, удовлетворённо мурлыкнула:
— Так вот оно что. Вы всё же историк — только потому, что задумываетесь о таких сложных вопросах.
— Вы полагаете?
— Да.
— Значит, если это правда, я для вас теперь скучный человек. Я вас разочаровал.
Но она повела себя вопреки моим ожиданиям — покачала головой, серьезно глядя на меня:
— Нет. Я чувствую, что вы — особенный… Мужчины моего круга только и знают, что наслаждаться праздностью и заводить интрижки, и приносят одни неприятности. Я… я знаю, что впервые в жизни вижу перед собой по-настоящему сильного мужчину.
— А на самом деле, — я рассмеялся, — и я бы не прочь завести интрижку, особенно с такой милой леди, как вы. Вы заставляете меня думать не о том.
С этими словами я подал ей свою руку. Она покраснела:
— Я даже не знаю в-вашего имени…
— Меня зовут Рифал, Рифал Эдиа. А как ваше имя, миледи?
— Моё имя…
Неожиданно человек, явившийся со мной в библиотеку, оживился:
— Ри-и-ифа-а-ал~
Я не снизошёл до ответа, допытываясь имени дворяночки.
— Ладно, ладно, — не мог утихомириться мой спутник. — А ну-ка отвлекись, Рифал, и отныне слушай, когда я говорю с тобой.
— Вас зовут…?
— Ты не слышал?
— Вас…
— Я сказал, сюда иди, Рифал! Рифал! Рифал!~
— Да что ты расшумелся?! — вскричал я, сердито оборачиваясь к юноше, что притаился на последних рядах читального зала.
На меня взглянули верные глаза моего товарища, облачённого в синюю одежду. Ригвольц Пентест — мой друг, старший сын рода Пентест и второй заложник Стоула, — был красив, кожа его казалась фарфоровой, волосы были розовыми, как у меня.
— Ну чего тебе, Риц? Не видишь, что сейчас неподходящий момент…
Юноша, которого я по-свойски называл Рицем, зыркнул красивыми глазами на светловолосую дворяночку.
— Нет, Рифал, не клюнет эта девочка на твои заигрывания.
Я возмутился. Девушка — тоже.
— Что-о-о?! Послушайте… м-м, Рифал. Кто этот нахал? — спросила она недовольно.
— Это… — всполошился я. — Не обращайте на него внимания…
Уж я-то твёрдо решил не замечать своего товарища.
— Разве можно так, Рифал? — печально воскликнул Риц. — Мы — не кто-нибудь, но гастаркские дворяне! Иметь дело с пустышками, у которых ветер в голове~ — ты не думаешь, что губишь этим свою репутацию?
Теперь дамочка покраснела до кончиков ушей, но уже не от смущения — от гнева. Слова Рица встряхнули её до глубины души.
— Что? — сердито вскричала она мне в лицо. — Да вы… вы… вы, вы не люди, гастаркцы, вы всего лишь презренные заложники! Я не позволю, чтобы меня, дочь графа Спулло, оскорбляли мятежники, деревенщина! Вы не имеете права говорить со мной в подобном тоне!
Её искажённое ненавистью лицо — вот чудеса! — посейчас оставалось миленьким.
Затем она ушла, чеканя шаг и не оглядываясь.
Ну вот. Теперь наше непрочное положение усугубляется ещё и тем, что мы в опале у местных графьёв. Нет, этого нам было не надо… и я погнался за девицей, надеясь всё исправить.
— Умоляю, выслушайте меня, не принимайте всерьёз слова этого человека…
— О, — перебил меня Риц, — вот ты и показал свою двуличную натуру. А уж такая стервочка, как эта, Рифал, уж точно тебе не пара.
— Не мог бы ты держать язык за зуба…
— Вы непростительно дерзки! Я этого так не оставлю!
— Да дайте же сказать! Вы же не можете так необдуманно принять своё решение, это недоразумение!
— Я не прощу вас! Я с вами разберусь! Да! Я скажу отцу, чтобы он вздёрнул вас, ничтожества! — проревев это, дворяночка с кривым лицом выбежала из библиотеки. Я стоял, в оцепенении глядя ей вслед… а потом вспомнил о Рице.
— ТЫ! ИДИОТ!
Мой друг, состроив невинное лицо, бормотал себе под нос:
— О~ Какое счастье, что Рифала не сожрала эта невоспитанная истеричка… это хорошо.
— Для тебя, может, и хорошо!
— Я вот о чём, — отмахнулся Риц от моей злобы, — держи себя в руках. И руки — при себе. Мы в Стоуле, оставь свой ветреный характер. Женщинам-стоулкам мы будем мстить так же, как и всем остальным. Да ты одержим, ты болен юбками! — подытожил он, явно волнуясь. Но теперь уже я смотрел на него с раздражением.
— Чего? Что? Это я одержим? Да ты сам, ловелас, сколько девушек бесчестно бросил?
— Ноль. — Невозмутимый Риц поднял руку в знаке отрицания.
— Врёшь.
— Ну, по-крайней мере, меньше, чем Рифал.
— Вот потому-то я и сказал, что ты врёшь. Если сравнивать со мной, то ты меня уже давно обставил, понял? Бабник!
— Ах~ — Самодовольная улыбка возникла на лице Пентеста. — Понятно, ты завидуешь, что я нравлюсь девушкам больше~
— Ерунда! Хватит уже меня подкалывать. Давай решим дело честно, давай посмотрим, кого любят больше, я вызываю тебя на поединок, но осмелишься ли ты, ублюдок, бороться против меня?!
Риц встал, кивая в знак согласия:
— Договорились. Кто в эти три дня сумеет завоевать женское сердце, тот и лучший.
Я тоже вскочил:
— Мне это по нраву!
— Вы двое вконец рехнулись, извращенцы?
И я, и Риц повернули голову к двери: на пороге библиотеки стоял наш знакомый розововолосый друг. Он был старше нас с Рицем на пару лет, он был натренирован и умел, он ясно улыбался. Но улыбка его не могла перебить того неуютного впечатления, какое возникало, когда смотришь в его колкие глаза.
Ещё один заложник в Стоуле. Человек, рождённый в согласии с Божественной Гармонией, старший сын Дома Орла — Лир.
Лир Орла, Ригвольц Пентест и я, Рифал Эдиа, были хорошими друзьями. С детства мы росли вместе; и теперь мы жили в чужом краю, и кроме как друг на друга, нам не на кого было положиться.
Мы не могли вернуть к жизни наших родных и близких, наших друзей и любимых, как не могли возвратить нашей родине её истинное название. У нас отняли наши земли — и с этим мы ничего не могли поделать. И когда нас взяли в плен и доставили сюда, мы оказались беспомощны.
Каждый наш день представал перед нами одними и теми же лицами; но не так давно случилось событие, которое заставило Лира надолго исчезнуть. И сегодня мы видели его в первый раз за последние три месяца.
— Ах, тебя за смертью посылать. — Риц улыбался, глядя на него. — Лир, мы тут места себе не находили, маялись от безделья, пока ты отдыхал на своей миссии. Мы как есть строили из себя заядлых выпивох, — мы же извращенцы! — и азартных игроков, хотя вот-вот кому-то из нас пришлось бы расплачиваться за проигранную партию натурой…
— Но наверняка вошли во вкус! — смеялся Лир.
— Да-да, но, увы, стоульские девушки такие глупые — только и думают, что о своей фигуре. Ужасно, правда? — вторил ему Риц своим смехом, подходя ближе. Положив руку на плечо Орла, он вдруг посерьёзнел и тихо проговорил: — Дело было плевое, ты ведь не с пустыми руками к нам вернулся?
Лир кивнул, отвечая неслышно для других посетителей библиотеки:
— Я всё уладил, можешь выдохнуть. Эй, Рифал, — он повернулся в мою сторону, — мы вступаем на путь, с которого не свернуть. Ты готов?
Я ухмылялся, и ухмылка моя говорила о том, что я уже давно взвесил все «за» и «против». Был ли я готов? Нужно ли спрашивать? Тем более что Лир всё уже подготовил.
Я давно был готов. С того самого дня, как были убиты мои родители и как была отобрана наша земля. Нет, даже не так — с самого моего рождения я ждал дня, когда я смогу спуститься. Я — старший сын гастаркского рода Эдиа, и с моего первого вдоха моя судьба ожидала меня.
Эдиа — проклятый род. Мы прокляли себя, впервые взяв в руки священный Гловиль, меч, отнимающий жизнь. Этот клинок может отобрать человеческие жизнь, надежду и мечты; и одинаково он будет беспощаден не только к людям, но и к богам, демонам, Богиням. К целому миру.
Эта сила не могла пойти миру на пользу, она не должна была пробудиться. И она была здесь. Меч дожидался меня в этой земле.
В детстве отец рассказывал мне на ночь историю о нём. Историю, которая была на самом деле.
«…Мощь, которой лучше бы не появляться никогда на свет, пришла из мира под названием Элел». «Элел? Но что это за мир такой — Элел «Прости, папа не знает… но этот мир взаправду существует». «Эх~» «Всё ещё хочешь сказку?»— спрашивал отец… а я тем временем уже храпел вовсю.
Отец рассказывал мне легенды. Язык их был очень сложен, и понять смысл было непросто; но каждый день, всякий день отец терпеливо повторял их мне, как когда-то повторял ему мой дед. Эту легенду род Эдиа передавал из поколение в поколение.
Папа считал своим долгом вложить мне в голову эти истории.
«Прямо посередине, там, где обитали Жрецы, мир был разделён на две половины. Облик Жрецов казался воистину нечеловеческим, это сразу было заметно. Они ярко пылали, пускай и не божественными свечениями; а вот чувства их были, напротив, холодны. Проповедники мира Элел были уродливы телом. Спустились они к нам, избирая тех, кто может противостоять силе…» «…почти все люди, которых испытали они, умерли в муках. Но единственным, кто выстоял, был молодой человек по имени Рифал Эдиа, и он был избран». «Его зовут так же, как и меня! Почему у нас одинаковые имена?» «Ах, разве это важно? Мы назвали тебя в честь нашего Первого Предка, только и всего». «Он был удивительным человеком?» «Он был несчастен», — качал отец головой.
«Несчастен?» «Да, ведь он был избран. Он стал первым человеком, несущим проклятие в наш мир. Когда Жрецы остановились на нём, они повелели: «Рифал Эдиа, избранный, ты должен заключить соглашение с нами». Рифал ответил так: «Я не хочу подписывать проклятый договор с группой странных безумцев!» Жрецы смеялись, молодой Рифал взывал о помощи слабым голосом. Он сам был слаб и не мог миновать того, что было ему суждено. Как он мог одолеть их… Жрец бросил тёмный огромный — громадный! — меч к ногам юноши, пронзил землю лезвием. Земля зарыдала, словно предвещая конец всему сущему, задрожала, вздыбилась и исчезла. Жрец сказал: — Хорошо. Возьми этот меч, Рифал Эдиа. Возьми его, Рифал, возьми в руки Меч возрождения. Перезапусти этот мир. — Нет, я не возьму… я ненавижу это место… — кричал беспомощно Рифал, но некому было помочь ему. Его тело словно не принадлежало ему, руки и ноги стремились к мечу, к проклятому клинку. — Нет, хватит… Я не вынесу этого! Кто-нибудь… кто-нибудь, помогите! Рифал рыдал в агонии, но никто не пришёл. Все люди, которых знал юный Эдиа, были убиты Жрецами, их кровь, мясо, кости, дух, мечты, надежды, отчаяние — всё пошло в ход, чтобы можно было создать этот меч. Пришлось принести в жертву тысячи живых людей для того, чтобы сотворить Меч возрождения. Людей прямо на глазах у Рифала разрывали на клочья — друзей, влюблённых… Дикие крики растворялись в пустоте, но Жрецы говорили, что это ещё не всё. Этого мало, чтобы спасти мир. Сумасшедшие Богини и… Демон Иного мира и… Павший Тёмный Герой…» Ничего им не сделаешь, даже если уничтожить и заново возродить эти гниющие земли.
— Возьми же меч, Рифал Эдиа, — произнёс Жрец, — и перезапусти этот мир. Сделай же это. Ты станешь героем из героев, спасителем. Ты создашь счастливый мир, в котором не будет войн. И мы поможем тебе в этом — ты нуждаешься в помощи, — но возьми этот меч в руки и заверши ритуал.
Так приказал Жрец.
— Отдай обе свои руки на съедение этой женщине, и меч обретёт силу.
Рифал не мог противиться этим словам: попробуй он восстать против них — и с ним будет кончено. Его тело уже подчинялось приказу, больше не слушаясь своего хозяина. У Рифала не было выбора. Он вытащил меч из дрожащей изуродованной земли… и меч стал его частью, словно корни пустив в его руку. Тело юноши затряслось экстатически; голос в его голове шептал, что меч неотделим от него… Неописуемое счастье захватило мозг и тело, но члены его онемели от боли. Рифал кричал. Он противился счастью. Он плакал.
— НЕТ! Остановитесь! Хватит, хватит! Что вы делаете? Почему просто не убьёте меня?!
Но как бы сильно он не жаждал смерти — Жрецы только смеялись. Но смех ли это был или на самом деле нечто иное? Кто знает. Счастье владело Рифалом, а кроме него он не чувствовал больше ничего. Он поднял меч по приказу Жреца и обернулся к женщине, которая рыдала на земле перед ним.
К своей матери.
— Рифал… — Сквозь слёзы она звала его по имени и улыбалась. — Не печалься, сынок, ты поступаешь правильно… Всё это — не твоя вина…
Он отчаянно боролся, пытался остановиться, пытался опустить занесённую руку с мечом, чтобы не убивать свою мать.
— Ах! А-а-а-а-а-а-ах! Нет! Не могу, я не могу! Я не смогу убить маму! — Мечась, он всё же продолжал идти к ней, будто смерть матери уже была предрешена. Он был беспомощен, но плакать уже не мог. Рифал стиснул зубы, сосредотачивая все свои силы на том, чтобы остановиться… но всё бесполезно.
— Почему… зачем это нужно…
— Для твоего мира.
— Мне плевать на него!
Жрецы смеялись по-прежнему.
— Я… мне всё равно, изменится мир или нет… остановите это… Остановите…
Но нет, его ноги продолжали шагать.
Длинное чёрное лезвие коснулось шеи матери Рифала.
— Ст… стойте! Спасите! Спасите меня! Это… это безумие!..
Теперь было слишком поздно что-то менять. Судьба свершилась; самое страшное произошло. Собственной рукой он прервал жизнь женщины, что родила его на свет.
Её улыбка была несчастной… но она была.
— Не бойся, Рифал… всё хорошо… Твоё сердце не хочет моей смерти, и мне достаточно этого… Не плачь… Твоя душа не терпит этого бремени, этой жестокости… Всё правильно… Не плачь.
Его мама говорила и улыбалась так, сколько он её знал. Они глядели в глаза друг другу.
— Но… но, мама… Я не могу сдерживать себя… моё тело меня не слушается… Ещё немного… ещё немного, и ты…
Нежный голос матери оборвал его:
— Не волнуйся… Не ты убьёшь меня. Я не растила такое дитя… Будь уверен в том, что делаешь.
— Но…
— Всё неважно. Прости меня, Рифал… теперь ты остаёшься один… мне так жаль… Я прошу у тебя прощения. Ты остаёшься один на один с этим потерянным миром. Но помни, пускай я уйду — в твоём сердце я буду всегда… Любовь к тебе, вечная, с того момента, как ты родился, была моей жизнью. Даже если я погибну, и все погибнут — ты должен жить. Неважно, сколько боли выпадет на твою долю, неважно, с чем тебе придётся столкнуться, сколько отчаяния пережить — ты должен жить.
— Я не хочу… не хочу оставаться один… — было произнёс он… но в этот миг чёрный меч, принёсший столько горя, вновь коснулся шеи этой женщины, и от ужаса Рифал утратил голос.
Мать тоже видела это, но, чувствуя присутствие рядом с собой Бога Смерти, она отчего-то тепло улыбалась.
— Я не позволю тебе совершить этот грех. — Женские руки схватились за лезвие. — Я всегда буду любить тебя, Рифал.
Она рванула меч к себе.
— А!.. — Больше Рифал не издал ни звука. Произошло невозможное: меч пронзил тело его мамы и испил брызги её крови. Заплаканное лицо ещё улыбалось, любящий взгляд остановился на Рифале. Она хотела что-то сказать, но голос был поглощён ужасным лезвием.
Но Рифал знал, понимал, что мама хотела сказать ему.
Эти слова неизменны.
Я буду любить тебя вечно, Рифал, я всегда буду любить тебя, Рифал, сердцем я навсегда с тобой, Рифал.
Поэтому…
…живи.
Мать исчезла с лица земли. Рифал уже не мог ничего произнести. Рука, сжимавшая рукоять меча, медленно разжималась… вскоре меч выпал из ладони, воткнулся в землю. Земля приняла его смиренно, не так, как недавно: инородный меч, вкусивший крови матери Рифала, был завершён.
— Дело сделано, — ликовали Жрецы.
— Я убью вас… — ответил Рифал.
И снова они смеялись…
— Прекратите. Я убью вас, всех до одного.
— Не нам ты желаешь смерти.
— Именно вам.
— Тьма, которую ты должен истребить, совсем в другом месте.
— Я вынес вам смертный приговор.
— Не упрямься. Ты пока ещё не способен использовать этот меч… даже если решил. Твоя роль пока что не сыграна. — Жрецы вещали, но Рифал не мог понять, что всё это значит? Разум твердил о мщении этим тварям, которые создали новый отвратительный мир…
Он поднял проклятый меч, сотворённый из крови и плоти, надежд и стремлений его родных, и взмахнул им над головами Жрецов.
Но меч замер на полпути: снова тело не слушалось Рифала.

Голоса Жрецов зазвучали снова.

-      - Не спеши, малец, твоя роль еще не окончена, ты еще не можешь использовать этот меч, но день, когда ты сможешь использовать его недалеко. День, когда отвратительный и зловещий Герой будет уничтожен и когда Богиня и Демон разрушат этот мир, недалеко. До этого момента ты всего лишь незначительный человек, у которого не будет никакого великого предназначения.

Когда они наконец закончили разговаривать, окружающая обстановка начала меняться. Дверь в другой мир открылась и Жрецы медленно удалились.

- Стойте! Не убегайте! – Рифал кричал громко.

Но Жрецы не обратили на него внимания.

- Остановитесь! Сейчас же! Я убью вас! Стоять!

Рифал разъяренно кричал, но Жрецы даже не оглянулись, исчезая на другой стороне.

Все остальные люди были поглощены этим таинственным мечом, оставляя Рифала одного в этом мире.

В этом мире остался только Рифал, прямо как говорила его мать.

Единственным живущим существом в Гастарке был Рифал Эдиа.

Рифал кричал:

- Подождите меня!

- Не оставляйте меня позади!

Наследователь всего, герой, такой слабый как насекомое, кричал:

- Не говорите, что вы оставляете меня одного в этом разлагающемся месте.

Но никто не мог ответить.

В этот момент небеса разверзлись, и в том месте, где обычно появлялись Жрецы, появилась плачущая девочка.

С первого взгляда было видно, что она не человек. Нет, правильнее будет сказать, что ее прекрасные черты нельзя сравнить с  человеческими.

Девочка перед Рифалом шокировала его. Он смотрел на нее в изумлении, на эту девочку с волосами розового цвета.

- Кто ты?

Услыша это, девочка немедленно улыбнулась, сказав нечто удивительное.

- Я здесь, чтобы помочь тебе завершить твою миссию. Соединись со мной, и я дам рождение детям, давай сделаем детей.

Дадим рождение детям, которые могут уничтожить демонов, детям, которые могут убить Богиню. И детям, которые могут ввести в отчаяние Героя – заверши эту миссию со мной. Это была та история, которую отец рассказывал ему каждый вечер.

Конец истории был таков. Рифал Эдиа, кто был «Настоящим Им», больше не использовал Меч Регенерации до конца его жизни. Нет, правильнее будет сказать, что после этого Гловил больше никогда не пробуждался заново как Меч регенерации. Розово-волосая девочка из другого мира родила детей от Рифала, и они построили деревню и улицы, просуществовавшие на протяжении поколений.  В эти времена не было никого, кто мог бы заново пробудить этот меч.

Так –

Отец сказал:

- Я даю тебе имя Рифал, как «Настоящий Он», после познания отчаяния смерти, преодоления одиночества  в этом мире подобно тому, кто не использовал этот меч. Я надеюсь, что ты сможешь прожить, не сражаясь с миром, играя с твоими друзьями каждый день, сможешь жениться на красивой жене, завести несколько детей, жить счастливой жизнью до самого конца. Я желаю, чтобы ты стал человеком, который сможет нормально улыбаться, поэтому я даю тебе это имя. Это смысл твоего имени, понимаешь? Рифал?

И затем, когда я каждую ночь слушал эту историю, я галдел. А потом говорил:

- Но, я хочу быть как Отец, я должен быть вежливым с девушками. Никогда не предавать моих друзей, не завидовать никому. Все жители Гастарка доверяют Отцу.

Его сила делала меня гордым.

Эта сила всегда делала меня, как сына, гордым.

Потом Отец рассказывал историю, которая была слишком темной, слишком долгой, слишком глубокой для ребенка моего возраста. История, которая имеет полноценное продолжение.

- Это последняя. Я собираюсь рассказать тебе очень важную историю, - его лицо стало серьезным.

- Если, скажем… Если я скажу, что эта история с тобой случится…Если произойдет ситуация, когда тебе действительно нужно будет достать этот меч, ты должен убегать, убегать со всех ног. Это не то, над чем стоит смеяться. Защитить Мир? Очистить мир? Это просто слова. Ты, ты должен защищать только людей, важных для тебя. Защищать жену, друзей, детей и это хорошо. Мир или нет. Ты знаешь, что такое мир? Тебе не нужно жертвовать собой напрасно ради этого мира, который не признает твои старания.

Отец, которым я так горд, говорил это слегка дрожащим голосом.

- Поэтому, ты совершенно точно не должен доставать меч в Священной пещере. Ты не должен даже касаться его. Если ты достанешь этот меч, уже ничего нельзя будет вернуть. Ты потеряешь все. Поэтому…

В этот момент я впервые серьезно воспринял сказанное отцом.

- Я знаю, ведь поэтому я назван Рифалом. Так? Я буду жить, соответствуя этому имени, которое никогда не позволит мечу заново пробудиться.

- Правда?

- Конечно, я никогда не дотронусь до этого меча. Ведь он страшный. Мне страшно.

- Твои слова по-настоящему обременят тебя.

- Я понимаю. Если я дотронусь до этого меча и нарушу обещание, данное Отцу, тогда это еще больше обременит меня.

- Хороший мальчик…

- Хе-хе.

- Тогда спи, драгоценное дитя.

- Спокойной ночи, Отец.

- Спокойной ночи, Рифал.

Так заканчивалась каждая моя беседа с отцом каждую ночь.

Это обещание было выгравировано у меня в сердце перед тем, как армия Стоула вторглась, перед тем, как погиб Отец, это также было за день до того, как мне исполнилось двенадцать лет, я запомнил все это.

После того, как отец умер, умерла мать.

Я был схвачен как заложник армии Стоула, и я все еще держал обещание, данное Отцу.

Будь вежлив с девочками. Будь близок с друзьями, не держи зла ни на кого, верь в то, что ты думаешь правильно.

И наконец.

Не трогай меч, который сделает тебя безумным.

Отец погиб, я наследовал Гастарк, когда мне было 12, наследовал древнее презназначение рода Эдеа.

Даже если я был ребенком, я должен был принять мою судьбу. Для меня, если этот меч мог совершить  правосудие от Стоула за нас, если используя этот меч, который имеет сильную, зловещую, тайную силу, которая дремлет в пещере, тогда мести Стоулу можно добиться.

Но я по-прежнему держал обещание, данное отцу, и никогда не прикасался к мечу.

Нет, правильнее будет сказать, что не было необходимости касаться этого меча.

Месть была бессмысленна.

Потому что черным по белому было написано в истории, война - бессмысленная вещь. Не важно, на сколько сильна страна, в конце концов она будет разрушена еще более сильной и амбициозной страной. В этом мире ничто не может существовать вечно. Поэтому красть вещи, которые рано или поздно исчезнут смешно, разве нет?

Разве не можем мы жить каждый день смеясь, завести детей, жить счастливо как глупцы?

Согласно тому, что Отец сказал, никто не будет ненавидеть друг друга, идя своим собственным путем.

Тогда, не может ли путь, которым мы, жители Гастарка, идем, быть таким же?

«…» За эти три года я поделился своими мыслями со всеми и потом мы стали рабами.

Не важно, какую беспричинную просьбу Гастарк давал нам, мы всегда соглашались, а затем жили каждый день счастливо.

Тогда трое из нас, Риз, Лир и я, были сданы Стоулу под контроль как заложники.

«…»

Но эта мысль остановилась тут. В конце концов, я осознал, что идеальный мир, в котором я жил, был таким наивным, что это просто смешно.

Мир, которого Отец желал, был таким жалким и невинным.

Механизмы, которые одичали, пришли в действие. Как сегодня я могу слышать эти  звуки   «бам, бам» у себя в голове.

Было ли это свидетельством того, что я избран?

Я, просто имея кровь Эдиа, текущую во мне, должен нести предназначение, которое было навязано Жрецами другого мира?

Этого я не могу понять. Но могу слышать.

Этот разрушительный «бум, бум» звук уже начал нарастать.

Так..

«…»

Так, я взглянул на Лира и сказал:

«… Ты слышал что-нибудь?»

Лир использовал свои внимательные, серьезные глаза, смотря на меня и говоря:

-… Не неожиданно. Прямо как мы думали, король империи Стоул – не человек. Не человек!! Я прожевывал слова Лира … и мое лицо застыло:

- Не говори мне, что это … Богиня?!

- Скорее всего да, когда я увидел ЭТО, зловещая отвратная БОГИНЯ поедала ребенка.

Я слушал слова Лира со сдержанным видом.

- Хорошо, что ты не был съеден.

- Ах, да, благодаря «Правящему осколку» я смог скрыть свое тело.  Но… даже с этим предметом похоже меня заметили.

Лицо Риза внезапно изменилось. Всунувшись между мной и Лиром, он встал передо мной, как будто хотел защитить.

- …Заметили? Как ты мог вернуться живой? Этого не может быть… не говори мне, что ты стал марионеткой, управляемой БОГИНЕЙ? – Риз использовал свое тело чтобы закрыть меня, защищая.

- Дело не в этом, этих Богинь совершенно не волнует наше существование. Бесполезные люди, глупые люди, имеющие право жить только как их пища, как домашние питомцы, что-то вроде этого, не важно, я не должен говорить об этом…

Слова Лира наконец рассмешили меня.

- Они до сих пор не понимают, что домашние животные уже имеют силу убить их.

Говоря это, я прошел ко входу в библиотеку за Лиром, столица Стоула была отражена в моих глазах.

Потом, я наконец принял решение.

Настало время нарушить обещание между мной и отцом. Я принял решение. Обещание между отцом и мной не прикасаться к мечу, который сводит с ума.

Настало время нарушить это обещание.

Смотря на столицу сильного государства, управляемого не человеком, а монстром. Мягко бурча:

- …Ублюдок… Похоже я был рожден в наиболее трагическое время, Отец.

Затем, Лир и Лиз подошли ко мне, и я сказал:

- Я собираюсь использовать этот меч, я собираюсь достать Гловил.

Лир и Лиз были шокированы. Они посмотрели на меня с суровыми лицами, но не сказали ничего.

Я продолжил.

- Конечно, это не имеет связи с местью. Отец сказал мне, что в мести нет смысла. Но если Богиня вмешивается, тогда это другое дело. Проще говоря. Эти жадные люди уничтожают мир. Однажды они хотели поглотить этот мир до того, что не осталось даже обрывков, не смотря на то, что единственный Герой, который мог остановить это все, пожертвовал собой, но был искушен Демоном и обезумел, став злом, теперь вещи движутся в самом плохом направлении. Так механизмы судьбы пришли в движение. Единственная вещь, которая может остановить все это, которая может остановить этот трагический сценарий от выполнения… черт возьми. Хотя это и проблематично. Но похоже только мы.

Я закончил разговаривать, останавливаясь.  Неся само-ироничную улыбку. Смотря на двух друзей, которые играли со мной с тех пор, как я был ребенком.

- …Эх, таким образом дни будущего будут труднее. Если мы сделаем это, у нас не будет такой жизни, где мы можем проводить каждый день развлекаясь, гоняясь за девушками, потом играя целую ночь, даже так … даже так, вы все еще последуете за мной?

Когда я закончил говорить, Риз открыл рот:

- Готово.

Лир сказал тоже:

- У меня нет возражений.

В этот момент я засмеялся и скептически сказал: «Хорошо».

Двое тоже засмеялись, Риз продолжил:

- Несмотря ни на что, мы будем втянуты независимо от нашего желания, потому что Рифал всегда так делает дела.

Лир сделал умозаключение, сказав:

- В тот раз, когда он подглядывал в женской бане, я сказал, что я не буду подсматривать, но разве не был я втянут против моей воли? В конец концов нас разоблачили, но тот, кто пострадал, был я.

- Правильно.

Почему их тон по этой теме был один? Я засмеялся.

- Когда это было. Я говорю, в тот раз, когда вы двое смотрели, разве у вас не пошла кровь из носа?

- Ах? Я не божество подглядывания за женщинами в бане.

- Я тоже, я тоже.

Несмотря на то, что они сказали,  перед моими глазами открылась совсем другая сцена.

Лир и Риз стояли на плечах у Рифала и залезли на стену. Они возбужденно смотрели.

- Ух ты. Это прекрасно. Ты так не думаешь, Лир?

- Ах, да, я согласен, Рифал, смотри скорее.

О чем вы думаете,  я ответил беспомощно в этот момент:

- А? Вы не подняли меня, разве мы не договорились, что я буду лестницей, и когда вы залезете, то поможете мне подняться?

- Разве что-то такое было?

- Я ничего такого не помню.

- Вы мартышки.

- Ах, если ты не можешь видеть такую прекрасную картину. Рифал такой жалкий.

- Да, смотри сюда, эта леди по-настоящему красивая.

- Э? Э? Где, где?

- Правда. Вы двое, больше не смотрите, поднимите меня сначала…

В этот момент



Обнаружено использование расширения AdBlock.


Викия — это свободный ресурс, который существует и развивается за счёт рекламы. Для блокирующих рекламу пользователей мы предоставляем модифицированную версию сайта.

Викия не будет доступна для последующих модификаций. Если вы желаете продолжать работать со страницей, то, пожалуйста, отключите расширение для блокировки рекламы.

Также на ФЭНДОМЕ

Случайная вики